- Голосование жюри после первого тура вызвало (как это и должно было быть) разноголосицу мнений. В частности, многие симпатизировали российскому участнику Максиму Филиппову и гостю из Венгрии Балашу Соколаи. То, что они не прошли во второй тур, вызвало бурю эмоций у определенной части публики. Не могли бы вы прокомментировать это решение?

Элисо Вирсаладзе: Я знаю Максима Филиппова по предыдущим выступлениям и считаю, что на этом конкурсе он выступил не так ярко, как мог бы.

Наталья Гутман: Он - масштабный пианист, но в этот раз сыграл грубо, неинтересно:

Э. В.: Форсировал звук в Шестой сонате Прокофьева. А "Фантастические пьесы" Шумана показались, по сравнению с интерпретацией Небольсина (игравшего перед ним в утреннем прослушивании), не слишком поэтичными. Одним словом, было ощущение, что ему как-то не игралось. Хотя отмечу его мужество: ведь он вышел на конкурс, имея уже блестящую карьеру, концерты по всему миру, первую премию на конкурсе в Кливленде. Так что ему не нужны никакие подтверждения в своей музыкальной состоятельности.

Дмитрий Башкиров: Знаю Максима много лет, и очень хорошо к нему отношусь: и по-человечески, и как к музыканту. Если он сыграл менее удачно, свежо и интересно, чем в других случаях, то это не означает глобального разочарования в нем. Тем более, никакого желания его обидеть: об этом не может быть и речи.

Э. В.: Что касается Соколаи, то, признаюсь, я была очень настроена за него, так как слышала его кассету, присланную на отборочный тур. И Наташе говорила о нем:

Н. Г.: По рассказам Элисо я ждала чего-то исключительного. Но, чем дальше, тем обычнее он играл. И программа у него была вся в мелком жанре. Так что осталось какое-то "комнатное" впечатление. А выбор программы о многом говорит: по нему судишь о музыканте.

Э. В.: В общем, чуда, которое мы ожидали, не произошло.

- И на первом, и на втором туре участникам дано право выбора свободной программы. Нет ли у вас ощущения однообразия, однотипности?

Э. В.: Совсем нет. Каждый из участников составил очень разнообразные программы. Другое дело, повторяются отдельные сочинения - Шестая Соната Прокофьева, Соната си минор Листа:

Н. Г.: Но конкурс первый раз проходит. На втором, может, и запретим играть Шестую Прокофьева, Си-минорную Листа и "Петрушку" Стравинского (смеется).

- Как вам работается без председателя жюри?

Д. Б.: Раз зашла речь о председателе жюри, я со своей стороны со смехом и недоумением ознакомился с материалом, опубликованным в газете "Вечерняя Москва". Там было помещено фото, где изображен я, беседующий с уважаемым членом жюри из Италии Дарио де Роза. И подпись: председатель жюри Д. Башкирова. Такая журналистская ошибка! А ведь это одна из самых плодотворных идей конкурса, что мы сознательно отказались от председателя с его лишним голосом. Мы все равны, все друг друга любим и уважаем. Наши обсуждения проходят в потрясающе комфортной атмосфере. Единственно, в чем я согласен с автором этой статьи: прекрасно, что конкурс напоминает фестиваль. Нет чиновничьей заданности, конкурсного прессинга, когда на выступление отводится 20 минут. Напротив, царит привольный дух, и участники играют с удовольствием, и публика с интересом слушает. И не только москвичи. Благодаря Интернету наш конкурс слушает весь мир! Мне звонят из Лондона, Лос-Анджелеса, восхищаются не просто профессиональным уровнем, но по-настоящему творческими свершениями. Так что на подобные инсинуации мы реагировать не будем. Мы знаем, что делаем, у нас абсолютная демократия. У нас никто ни на кого не давит, и извне на нас не смогут надавить. Номера не пройдут!

Елена ЧЕРЕМНЫХ

Вернуться к оглавлению отчетов