|
Утреннее прослушивание второго дня
Первую часть утреннего прослушивания открыл Клаудио Монтанер Карбо (Испания) №9. 28-летний пианист получил разностороннее образование в Высших школах музыки в Мадриде, Мюнхене и, наконец, в Московской консерватории. Среди его учителей - Д.Башкиров и Э.Вирсаладзе. В 2003 году получил II премию на Международном конкурсе в Мадриде. В свою программу конкурсант включил 4 сонаты, расположив их в несколько экстравагантном порядке: Вторая соната Шостаковича, Соната Es-dur Гайдна, Соната-фантазия "По прочтении Данте" Листа и Пятая соната Скрябина. Последнее сочинение конкурсант был вынужден сократить, поскольку вышел за рамки отпущенного для прослушивания времени. Понадеемся, что это не повлияет на решение жюри, поскольку К.Карбо показал себя глубоким и прекрасно технически оснащенным пианистом, одинаково свободно себя чувствующим как в драматическо-экспрессивно музыке Шостаковича, так и в галантной стилистике Гайдна, где пианист продемонстрировал тонкое понимание театральной природы сочинений той эпохи. Привлекательным качеством К.Карбо является его умение выстраивать крупную форму: монументальная листовская Соната-фантазия прошла, как говорится, на одном дыхании. Конкурсант умеет удержат слушательское внимание на всем временном пространстве, не только в кульминациях с впечатляющим каскадом октав, но и в лирических эпизодах, которым Карбо придал завораживающе-мистический характер.
Юнг-Вук Йо (Корея) №10 получил образование в Джульярд Скул и в Манхэттен Скул (педагоги М.Канин, Д.Ловенталь. С.Маковски). В 2003 году получил I премию на Международном конкурсе в Мадриде, переиграв К.Карбо. Юнг-Вук Йо показался пианистом прежде всего романтического склада, тяготеющего в своих трактовках к лиричности. Эта сторона была удачна подчеркнута продуманным выбором программы. Ее открывали Вариации F-dur Бетховена, с филигранной отделкой деталей. Затем - два этюда Листа, где Юнг-Вук Йо продемонстрировал бисерную мелкую технику и красивое туше. В "Малаге" Альбениса (из сюиты "Иберия") перед слушателями развернулась пестрая зарисовка-пейзаж Испании. Быть может, здесь конкурсанту не хватило пылкости и темперамента, которые подразумевались в этой музыке. Более стилистически верно прозвучала Соната h-moll Шопена, где пианист вновь показал свои сильные стороны - певучий звук и естественное ощущение дыхания романтической фразы.
Ани Такидзе №11 - 32-летняя пианистка "международной" выучк:и: кончала школу-десятилетку, консерваторию и аспирантуру в Тбилиси, после чего совершенствовала свое искусство в Высшей школе музыки (Мюнхен) у Франца Массингера. Обладает серьезным конкурсным опытом: участница двух фортепианных конкурсов в Тбилиси (соответственно, в 1995 и 1997 годах), брюссельского конкурса Королевы Елизаветы (1995) и "шумановского" конкурса в Цвиккау (2000). Свое выступление Аня Такидзе начала с последней из бетховенских сонат -- № 32, после которой шел цикл брамсовскитх пьес ор.76, а в завершение - фа-минорная Фантазия Шопена. В игре пианистки привлекает замечательная сосредоточенность, серьезность и ум. В зоне возможностей Ани Такидзе == "формульность" позднего Бетховена, глубокое проницание полифактурного Брамса, "внесалонный" шопеновский масштаб. Если попытаться сформулировать отношение пианистки к исполняемому материалу, то, можно сказать, "месседж" Ани Такидзе засылает из глубин исполняемых текстов с той долей музыкантской и человеческой ответственности, которая исключает заигрывание с публикой и с инструментом. Она честно и остро проживает свое концертное время, не позволяя легкомысленного расходования музыкальных смыслов.
Завершила утренний цикл прослушиваний 31-летняя японка Нами Эджири - выпускница Высшей школы музыки Тохо (Япония) и Высшей школы музыки Франкфурта, где ее наставником стал ученик Льва Оборина и Элисо Вирсаладзе, профессор Лев Наточенный. Конкурсный опыт Нами Эджири начался в 1988-м победой на студенческом конкурсе в Токио, продолжился высшими наградами на конкурсах Тахакиро (1993, Япония), им. Шопена (Польша, 1995), Giuliano Pecar (Италия, 2001) и Vianna da Motta (Португалия, 2001).
Программа Нами Эджири провела слушателей от посмертного шопеновского Ноктюрна до-диез минор через " Симфонические этюды" Шумана к "Петрушке" Стравинского. Единственным препятствием этого пути некоторые слушатели, возможно, сочтут пролитые ими слезы восхищения. Во всех сочинениях пианистка демонстрировала изумительно-красивый звук, великолепную технику и феноменальный масштаб воздействия. Собственно говоря, когда играют так, как играла Нами Эджири, речь может идти только о настоящем искусстве. Фортепиано Нами Эджири - это часть той глубокой и мощной лексики, применительно которой вспоминается реплика Святослава Рихтера "музыка для меня значит многое, но она - еще не вся моя жизнь". В шопеновском Ноктюрне ключевым для Нами Эджири стало понятие "посмертный" - так и играла, словно из-за порога жизни оглядывая и жизнь, и всех нас. В "Симфонических этюдах" японская пианистка тоже творила чудеса, исследуя музыкой нечто гораздо большее и значительное, чем сама музыка. То же происходило в ее волшебном, феерическом, на грани представлений о реальных возможностях пианизма "Петрушке" Стравинского. Судя по качеству звука, масштабу игры и силе внушения, Нами Эджири - даже не то, о ком говорят "сильная личность". Она - пассионарий, если угодно. Ее артистизм не внешний. Он идет из глубинного понимания миссии звука в культуре и миссии культуры в звуке. В 1998=м году Нами Эджири приезжала с Москву на конкурс им. Чайковского. Тогда она ее не пропустили во второй тур. Теперь Нами Эджири заявила на финал 1 фортепианный концерт Чайковского. Будем ждать.
Елена ЧЕРЕМНЫХ
Вернуться к оглавлению отчетов
|