|
Утреннее прослушивание третьего дня конкурса
Балаш Соколаи (Венгрия № 17) - 44-летний венгерский мэтр, концертирующий пианист, получивший разностороннее образование в Академии Листа (Будапешт) по специальностям фортепиано (у Золтана Кочиша) и композиция (у Дьердя Лигети). Четыре месяца стажировался в Московской консерватории в классе Михаила Воскресенского. Лауреат целого ряда конкурсов, в том числе им. Шумана в Цвиккау (3 премия, 1981), "Казагранде" (2 премия и Спец. Приз, 1984), в Лидсе (4 премия, 1990), в Монце (2 премия, 1990) и др. На конкурсе им. Рихтера Балаш Соколаи единственный, о ком прижизненно и более чем благосклонно отзывался сам Святослав Теофилович (см. книгу Бруно Монсенжона, раздел "Дневники" от 7.12.1993 г.).
Программа венгерского маэстро панорамно расположила европейских фортепианных авторов. От сонат Скарлатти (Ми-мажор) и Гайдна (До-мажор) к "Баркароле" и "Блестящим вариациям" Шопена, - так сказать, крайние точки предложенного пианистом барочно-классицистического экскурса. Далее - от поздних опусов Листа ("Венгерская рапсодия"№16 и "Забытый вальс" №3) к "Благородным и сентиментальным вальсам" Равеля и " Острову радости" Дебюсси.
В Сонате Скарлатти был задан своего рода эталон ювелирности, качества в дальнейшем убедительно развиваемого в Гайдне и особенно в Шопене, чьи "Баркарола" и "Блестящие вариации" представили апофеоз мелизматических драгоценностей.
Совершенно нестандартно видение Балашем Соколаи позднего Листа. Не лишая, более того, чуть даже утрируя эстрадно-аттрактивную природу его пианизма, музыкант в то же время умудрился подчеркнуть предчувствие Листом грядущих ценностей импрессионизма. Так что уже и зрелый Равель ("Благородные и сентиментальные вальсы"), и Дебюсси ("Остров радости") только жанрово заостряли, либо окультуривали в традициях своего времени мерцательно завораживающие грезы веймарского отшельника.
Что касается технической стороны исполнения, не все удалось Балашу Соколаи. Совершенно очевидно, что вещи, требующие крупноформатной массивной техники звучали с большими потерями. Удачнее прочих были Скарлатти, Гайдн и "Забытый вальс" Листа. В Рапсодии того же автора в Равеле и Дебюсси магии замысла помешала чрезмерно неровных качеств игра пианиста, порой злоупотреблявшего внешними эффектами, от которых осталось неаккуратное впечатление.
Олег Полянский (Украина) - 36-летний музыкант, выпускник консерваторского класса Сергея Доренского и Высшей школы музыки в Кельне (класс Павла Гилилова).Обладает большим конкурсным опытом, в том числе 6 премией на конкурсе им, Чайковского. В исполнении своей программы на конкурсе Рихтера, где звучали 12-я Соната Бетховена, З прелюдии Дебюсси (Ворота Альгамбры, Шаги на снегу, Фейерверк) и "Картинки с выставки" Мусоргского, показал себя внимательным жанристом. Образы Мусоргского были смелыми в звуке, яркими в очертаниях и энергичными в темповых превращениях. В Дебюсси и Бетховене, увы, тон исполнителя показался гораздо более однообразным, несколько подавлял агрессивностью и некоторым злоупотреблением силового нажима.
Джон Хва Пак (Корея) получал образование в Школе Новой Англии (Бостон), Школе королевы Софии (Мадрид) и Высшей школе музыки (Мюнхен). В двух последних учреждениях его наставниками были, соответственно, Дмитрий Башкиров и Элисо Вирсаладзе. За плечами у корейского пианиста солидное конкурсное прошлое. Результативные призовые места он получал на конкурсах Королевы Елизаветы, в Сантандере и в Больцано. На рихтеровском конкурсе музыкант показал себя увлеченным и последовательным приверженцем романистического стиля исполнения. Начав программу Тремя этюдами Бартока, он весьма обоснованно вывел родословную музыки композитора из мерцающих гармоний Скрябина и закрученной мелодики равелевского типа. Остро контролируемым балансом разума и чувств была наполнена Шестая партита Баха. Первую сонату Брамса Джон Хва Пак снабдил здравомыслием и ясностью юного Брамса, конфликтные грани сочинения которого прозвучали, как-то по-пушкински: словно бы понарошку. Три фрагмента из "Петрушки" Стравинского прозвучали, пожалуй, чересчур горячо: разогревшись на предыдущих произведениях, пианист, кажется, несколько ослабил контроль за эмоциями в финальной пьесе несколько в ущерб техническому качеству исполнения.
Эми Накадзима (США) - 37-летняя японка нью-йоркского происхождения предложила вниманию публики и жюри Сонату Бетховена №11, "Фантазию" Шумана До-мажор и пьесу Гранадоса из цикла "Гойески". Говоря по правде, ее игра оказалась столь же однообразной, сколь и уязвимой по части технических свойств. Бетховен игрался старательно, но вяло. Шуман "плыл" и по качеству массивной техники и в педальном отношении. Создалось впечатление, что при явленном усердии и самодисциплине, этой пианистке не хватает уверенности в себе и смелости на выстраивание собственных отношений с исполняемыми авторами.
Елена ЧЕРЕМНЫХ
Вернуться к оглавлению отчетов
|