Программу открыла Соната Гайдна Ми-бемоль мажор, продолжила - шубертовская до-минорная. Завершила - рахманиновская Вторая. В таком принципиально сонатном формате Мурад Адигезалзаде вел себя сосредоточенно, старательно подчеркивая различие и общности структурных схем играемых авторов. Его понимание формы бесспорно. Что касается музыкальной составляющей, то она несколько трафаретна. Например, звучанию сонаты Рахманинова не доставало пластичности и в хорошем смысле слова "русскости". В контексте сонаты как европейского изобретения подчеркнутая рахманиновская эмоциональность оказалась несколько натужной, лишенной вдохновенного отрыва от земли. Технической приметой сонатного текста русского романтика оказался излишне часто применяемый пианистом прием форсированного звукоизвлечения, слегка утомительный для слушания такой разливно-текучей музыки.

Эльдар Небольсин (№ 26, Россия) 31-летний гость из Испании. За плечами у этого пианиста Ташкентская музыкальная школа, впоследствии усовершенствованная учебой в классе Дмитрия Башкирова в Мадридской Высшей школе Королевы Софии. Любопытно, что публичные выступления пианиста начались в отроческом возрасте, когда 11-летним участником Международного конкурса в Тбилиси он завоевал 1 премию, "подкрепленную" дальнейшими победами на конкурсах "Концертино" в Праге (1987) и гран-при Сантандерского конкурса (1992). Выступал с концертами в Берлине, Мадриде, Париже, Гамбурге и других городах Европы.

Судя по качеству сыгранной Эльдаром программы ("Героические" вариации Бетховена, "Фантастические пьесы" Шумана, скерцо из обработки мендельсоновского "Сна в летнюю ночь" Рахманинова, "Мелодия" Рахманинова и крейслеровская "Радость любви" в транскрипции того же Рахманинова), взросление бывшего вундеркинда в настоящего большого артиста прошло естественно, а, значит, успешно. Невероятная деликатность и благородство звука, слуховая хваткость, словно сама собой функционирующая виртуозность и постоянно контролируемый стиль звукового "послания" публике, произвели сильное впечатление. Всесторонне владеющий своим инструментом, музыкант на сцене "кудесничает" в одиночку и при этом ухитряется создать эффект многонаселенного действа. Накопление образов, азартно обыгрываемых им, заставляет восхищаться красотой и совершенством того типа пианистического "послания", которое даже ошеломляет своей корректностью и ненавязчивостью публике. В такой персональной (и уникальной) установке талантливого пианиста и, видимо, очень деликатного человека очень много обаяния и доверия к его искусству. Оно заставляет нас любить то, что любит сам Небольсин. Значит, искусство это, помимо прочего, еще и очень честное.

Асаф Зоар (№ 27, Израиль) из Тель-Авива - взрослый, абсолютно сложившийся человек, судя по всему, бесконечно влюбленный в музыку. В тель-авивской прессе его называют просветителем. Эрудицию пианиста трудно не оценить, глядя на программу, - ненавязчиво, но определенно рихтеровскую: 6 Багателей Бетховена, Си-бемоль мажорная Соната Шуберта. Пианист представил себя трогательным лириком и негромогласным ритором. Концы его музыкальных фраз округлы и мягки. Любовь к тихим звучностям печально-просветленных настроений очевидна. В целом можно сказать, что Асаф Зоар принадлежит к той части ветви, которая искренне видит в фортепианном искусстве своего рода продолжение искусства литературы. При таком достоинстве углубляться в проблемы темповой вязкости его Бетховена и нехватку романтического тонуса в Шуберте неуместно.

Алексей Чернов (№28 Россия) - 26-летний ученик профессора Московской консерватории Н. Трулль выступал последним. Лауреат нескольких конкурсных премий проходит по возрастному рейтингу рихтеровского конкурса в разряде "молодых". Однако, применительно к его выступлению уместнее говорить о выраженной исполнительской манере, - тяготеет к романтизму, и о наличии убеждающей исполнительской воли. Программу Алексея Чернова открыла 24 бетховенская Соната, сыгранная бархатным чарующим звуком, весьма несвойственным московским стандартам. Подкупали некрикливая интеллигентная интонация, элегантный крой музыкальной формы. Внимательное распределение крупных и малозаметных деталей текста. Легкое лавирование меж островками бетховенских фактур, иногда окрашенных типажной ноткой.

В трех этюдах Бартока пианист показал меру владения требуемой звуковой агрессией, как, впрочем, и владение требуемым звуковым пассивом. Использовав Бартока в качестве некоего плацдарма к последующему Скрябину, Алексей Чернов показал полную свободу владения скрябинским стилем и формой. Завершали его выступления роскошные концертные опусы - вагнеровская "Смерть Изольды" в транскрипции Листа и "Мефисто-вальс", сыгранные эффектно и очень качественно, но с некоторой несвободой "вокального" дыхания и смысловой зажатостью, чем пианист слегка намекнул, что он еще молод.

Елена ЧЕРЕМНЫХ

Вернуться к оглавлению отчетов