В исполнении "Бориса Годунова" пианистка проявила глубокое уважение к русской опере. Ни одна тема не пропала, была и умеренная типажность, было и внутреннее горение русской драмы. Ощущение ответственности выхода к ментально созревшей на произведениях подобного размаха аудитории выразилось в предельном внимании к материалу, облагороженнному западной подачей Мусоргского - не через бурление страстей, а через проникновение их энергетикой. "Вестник" Сильвестрова предстал еще более закупоренным (динамически, и эмоционально) "сосудом". Радикальное пианиссимо при активно наложенной педали, как на итальянских "благовещениях", наполнило фортепианную фреску пульсом тишины и взмахами ангельских (моцартовских) крыл. 8 Сонату Прокофьева Нами сыграла не отдельными структурными массивами, а вулканическим процессом скручиваний и линеарных движений, в которые автор "упаковал" свое позднее чувство гармонии - гармонии несуетности с сарказмом.

Выход последующего конкурсанта - титулованного и уже обласканного на первом туре благосклонностью москвичей 58-летнего Вадима Сахарова отличалось от предыдущего по принципу "лед и пламень". Программа комбинировалась из трех блоков. 1 блок - Шопеновская Мазурка до-минор, своего рода вступление к драмической громаде Сонаты Листа си-минор, которую Сахаров отыграл в дантовском эмоциональном диапазоне: предельный идеализм лирики и предельная фатализм главной темы. 2 блок - Девятая соната Скрябина, с ее массивным высказыванием, далее атакой светлейшие "Вариации на собственную тему" Моцарта. Заключительный блок начался "Музыкой для фортепиано" Ф. Али-Заде - изысканная восточная "шутковина" для препарированного рояля, отзванивающего щедрыми на лирику образами Хайяма. Заявляясь с немаловажной в его карьере постоянного партнера Гидона Кремера темой современной музыки, Вадим Сахаров декларировал, что в ценностях современных композиций красота играет заглавную роль. "Музыка для фортепиано" не оставила возможным оппонентам такого мнения ни одного аргумента. Ход, который напоследок позволил себе пианист, очень хитро сцепив в одно опус Али-Заде с до-диез минорным Ноктюрном Шопена сработал, пожалуй, лишь на "добивание" несогласных. В целом по выступлению маэстро Сахарова можно сказать, что оно было эталонным по компоновке программы, щедрым на искренние чувства и, что еще более ценно, очень уравновешивающим категорию любви к музыке с недевальвируемой красотой самой музыки как искусства.

Елена ЧЕРЕМНЫХ

Вернуться к оглавлению отчетов