Играет ли он Баха или Шостаковича, Бетховена или Скрябина, Шуберта или Дебюсси – каждый раз слушатель слышит как бы живого, воскресшего композитора, каждый раз он целиком погружается в огромный своеобразный мир автора. И все это овеяно «рихтеровским духом», пронизано его неповторимой способностью проникать в самые глубокие тайны музыки!
Генрих Нейгауз

В секретере рядом с «Голубем» Пикассо – рукопись Девятой сонаты для фортепьяно Сергея Прокофьева с посвящением Святославу Рихтеру. Здесь же «Крохотки» Солженицына с автографом Александра Исаевича. Над секретером – контррельеф Бориса Пастернака работы скульптора Сарры Лебедевой...

Справа от секретера – деревянная фигурка Иоанна Крестителя, память о фестивале «Музыкальные празднества в Турени», а над ней небольшой этюд Мартироса Сарьяна. Альбомы с репродукциями, книги... Рихтер любил и знал литературу: на книжных полках в его кабинете и в холле – Томас Манн, Тургенев, Пушкин, Чехов (любимый рассказ – «Страх»), Блок, Пастернак, Волошин, Вересаев, Бальзак, Моруа, Рембо, Шекспир, Достоевский, Диккенс, Булгаков, Гоголь...

Необычайно созвучен ему был Пруст. По свидетельству Наталии Журавлевой, Рихтер, не дождавшись русского перевода романа «Обретенное время», прочитал его в немецком варианте. В июле 1997 года на Николиной горе Элисо Вирсаладзе читала ему вслух Метерлинка. Самое последнее, что он перечитывал, это «Отцы и дети» Тургенева.

Вернуться к оглавлению